Атомная энергетика может быть привлекательной идеей на рынке для долгосрочного инвестирования. Ядерная энергетика — один из немногих источников надёжной круглосуточной безуглеродной генерации, спрос на которую резко вырос благодаря буму дата-центров и развитию искусственного интеллекта (ИИ). Создается ситуация, когда политическая и климатическая повестки и коммерческий интерес крупнейших технологических компаний формируют долгосрочный структурный спрос на этот вид энергии.

Развитие искусственного интеллекта требует огромного количества электроэнергии. Дата-центрам нужна энергия 24/7, сверхнадежная и с минимальной нагрузкой на окружающую среду. По данным МЭА, дата-центры уже потребляют более 4% электроэнергии в США, а к 2030 году этот показатель вырастет более чем вдвое — до 426 ТВт·ч, причём дата-центры обеспечат почти половину всего прироста электропотребления страны за этот период. Солнечная и ветровая энергия могут быть одним из источников новых чистых мощностей, однако их нестабильность создаёт трудности для объектов, требующих непрерывного питания.

На этом фоне технологические компании всё активнее обращаются к атомной энергетике как к одному из возможных источников чистой базовой генерации — наряду с природным газом, который по-прежнему доминирует в энергобалансе большинства дата-центров. Технологические гиганты, такие как Amazon, Microsoft, Meta и Google подписывают масштабные многолетние контракты на покупку электроэнергии (PPA), чтобы обезопасить свое будущее.

• В марте 2024 Amazon Web Services (дочерняя компания Amazon) приобрела дата-центр у Talen Energy и заключила соглашение на поставку электроэнергии от АЭС Susquehanna в Пенсильвании. В июне 2025 Talen расширила сделку: новый PPA предусматривает поставку Amazon 1 920 МВт безуглеродной ядерной энергии вплоть до 2042 года с поэтапным выходом на полную мощность не позднее 2032 года.
• В сентябре 2024 года компания Constellation Energy объявила о подписании крупнейшего в своей истории 20-летнего соглашения о покупке электроэнергии (PPA) с корпорацией Microsoft. Сделка направлена на возобновление работы первого энергоблока АЭС «Три-Майл-Айленд» (Three Mile Island Unit 1) в Пенсильвании для обеспечения безуглеродной энергией дата-центров Microsoft.
• В октябре 2024 Amazon инвестировала более $500 млн в разработку малых модульных реакторов: компания вложила средства в разработчика SMR X-energy и отдельно заключила соглашение с Dominion Energy об изучении возможности строительства SMR вблизи их АЭС North Anna в Вирджинии.
• В октябре 2024 Google объявила о покупке электроэнергии у разработчика малых модульных реакторов Kairos Power: первый реактор должен выйти на мощность к 2030 году.
• В июне 2025 Meta заключила 20-летний контракт с Constellation Energy на выкуп всех 1,1 ГВт мощностей АЭС Clinton в Иллинойсе с 2027 года.
• В январе 2026 Meta заключила соглашения с Vistra, TerraPower и Oklo для питания суперкластера Prometheus AI.

Отметим, что акции уранового и ядерного сектора в 2024–2025 годах резко выросли на волне ИИ-ажиотажа. Часть компаний торгуется на уровнях цен, которые закладывают очень оптимистичные сценарии. Если рост дата-центров замедлится, ажиотаж вокруг ИИ охладеет или появятся более дешёвые альтернативы энергоснабжения дата-центров, может произойти коррекция в урановом и ядерном секторе.

Энергетическая независимость. Последние геополитические конфликты обнажили уязвимость Европы перед газовой зависимостью. Европейская комиссия называет производство электроэнергии с помощью SMR (малых модульных реакторов) средством достижения доступности энергии, декарбонизации и импортонезависимости. На ядерном саммите в марте 2026 года президент Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен объявила о новой финансовой поддержке ядерных проектов, назвав отказ от атомной энергетики в предыдущие годы «стратегической ошибкой».

На Парижском саммите 10 марта 2026 года Бельгия, Бразилия, Китай и Италия присоединились к декларации об утроении ядерной мощности, доведя общее число стран-подписантов до 38.

Ниже рассмотрим через какие ценные бумаги можно проинвестировать в атомную энергетику.

Добыча урана и ядерный топливный цикл

Cameco Corporation (CCJ US). Канадская корпорация Cameco — это крупнейший в мире публичный производитель урана, контролирующий весь цикл от добычи руды до производства топлива и обслуживания реакторов. Компания ведёт добычу и переработку урана, а также предоставляет услуги по его аффинажу, конверсии и производству ядерного топлива, обеспечивая значительную часть мирового парка реакторов. Основная выручка компании формируется в Северной и Южной Америке.

Kazatomprom (KAP LI) — национальная атомная компания Казахстана и крупнейший в мире производитель природного урана. Обеспечивает около 20% всей мировой добычи. Бизнес-модель Казатомпрома охватывает практически все этапы дореакторного ядерного топливного цикла.

Centrus Energy (LEU US) — американская компания, специализирующаяся на поставках низкообогащённого урана (LEU) для коммерческих атомных электростанций. Основной бизнес — продажа услуг по обогащению урана (SWU), а также поставка самого урана и контрактные услуги для Министерства энергетики США; компания управляет обогатительными мощностями в Кентукки. Centrus активно развивает технологию газовых центрифуг в рамках проекта American Centrifuge, ориентированного на обеспечение США собственными мощностями по обогащению и снижению зависимости от внешних поставщиков. Основные клиенты — американские и международные энергокомпании с атомной генерацией; крупнейший рынок — США. После банкротства в 2014 году компания прошла финансовую реструктуризацию и сосредоточилась на развитии технологий и стратегическом сотрудничестве с государством.

NexGen Energy (NXE US). NexGen — канадская компания, которая строит урановую шахту Rook I в Канаде: это крупнейшее в мире неразработанное месторождение урана. Это один из лучших урановых районов в мире. Месторождение обладает аномально высоким содержанием урана. Это позволяет добывать металл с очень низкой себестоимостью. Инвесторам важно понимать, что NexGen — это pre-revenue компания: шахта пока не приносит дохода — первые продажи ожидаются только в 2033–2034 годах, а до этого компании предстоит проинвестировать большие суммы в ее строительство. NexGen Energy — это ставка на «премиальный уран». Если проект Rook I будет запущен вовремя, компания станет одним из главных мировых игроков, способным конкурировать по объемам и цене с такими гигантами, как Cameco и Kazatomprom.

Uranium Energy (UEC US). Одна из быстрорастущих уранодобывающих компаний в США, ориентированная на обеспечение топливной независимости страны. Добыча методом ISR (In-Situ Recovery): Компания специализируется на экологичном методе подземного выщелачивания. У неё есть два готовых к работе производственных центра в Южном Техасе (Hobson) и Вайоминге (Christensen Ranch). Обладает крупнейшим в Северной Америке ресурсом урана. В 2022 году UEC значительно расширила активы, купив канадскую Roughrider у Rio Tinto и компанию UEX.

Energy Fuels (UUUU US). Американская компания, владеющая единственным действующим ураноперерабатывающим заводом в США, которая одновременно делает ставку на два растущих рынка: уран и редкоземельные металлы, необходимые для магнитов, электромоторов и оборонных технологий. Сейчас основной доход приносит уран, но к 2027–2029 годам компания планирует выстроить полную цепочку производства редкоземельных металлов — от добычи сырья в Австралии, Бразилии и на Мадагаскаре до готовой продукции на заводе в Юте. Компания пока убыточна, поскольку инвестирует в расширение производства. По сути, это долгосрочная ставка на энергетическую независимость США.

CGN Mining (1164 HK). Дочерняя компания китайской государственной корпорации China General Nuclear Power Corp (CGN), специализирующаяся исключительно на инвестициях в добычу урана. Компания владеет долями в крупных действующих месторождениях, преимущественно в Казахстане (через совместные предприятия с «Казатомпромом»), таких как «Семизбай-U» и «Орталык».

Какие могут быть риски?

• Волатильность цены на сырье. Если мировые цены на уран или редкие металлы резко упадут, бизнес станет менее прибыльным.
• Сроки исполнения. Постройка новых линий завода — сложный процесс. Если запуск перенесут на год-два, акции компании могут временно упасть.
• Геополитические и регуляторные риски. Изменения законов, налогов, санкции, политические потрясения могут ударить по перспективности проектов.

Энергетические компании и операторы электростанций

Constellation Energy Corporation (CEG US) — крупнейший в США частный оператор атомных электростанций с суммарной мощностью около 32 ГВт ядерной генерации, работающей с коэффициентом использования около 94% — то есть практически без простоев. После приобретения газовой компании Calpine в январе 2026 года компания добавила ещё 23 ГВт мощностей и розничный бизнес на ~59 ТВт·ч годовой нагрузки. Бизнес-модель построена на продаже электроэнергии по рыночным ценам и через прямые долгосрочные контракты с дата-центрами, которые платят значительную премию сверх рынка за гарантированную круглосуточную безуглеродную генерацию. По сути, это защитная ставка: стабильный денежный поток сегодня плюс умеренный, но предсказуемый рост по мере заключения новых премиальных контрактов с техгигантами.

Vistra Corp (VST US) — крупный независимый производитель электроэнергии в США с диверсифицированным портфелем из ядерных, газовых и возобновляемых мощностей, а также розничным бизнесом на миллионы клиентов. Компания агрессивно заключает долгосрочные контракты с дата-центрами на поставку ядерной энергии — уже подписаны сделки с Meta и AWS — и параллельно расширяет газовый портфель через приобретение Cogentrix.

CGN Power (1816 HK). Крупнейший оператор атомных электростанций в Китае и один из лидеров мировой атомной индустрии. Компания является дочерней компанией государственной корпорации China GeneralNuclear Power Group. Эксплуатирует парк АЭС, проектирует и возводит новые атомные мощности, внедряет реактор третьего поколения собственной китайской разработки — Hualong One (HPR1000), управляет полным циклом обслуживания ядерных объектов.

Какие могут быть риски?

• Регуляторные. Ядерная отрасль — одна из наиболее жёстко регулируемых в мире. Продление лицензий на эксплуатацию реакторов не гарантировано, получение разрешений на строительство новых объектов занимает годы, а изменение политического курса (как в Германии и Японии) способно закрыть работающие станции досрочно.
• Риск крупной аварии. Один серьёзный инцидент где-либо в мире способен мгновенно обрушить весь сектор вне зависимости от того, к какой стране или компании он имеет отношение.
• Конкуренция с возобновляемыми источниками. Технологии возобновляемых источников энергии (например, солнечная энергия) постепенно совершенствуются и дешевеют. Батарейные технологии с многочасовым хранением энергии постепенно закрывают проблему прерывистости возобновляемых источников.
• Геополитические риски. Санкции, политические потрясения или логистические сбои могут создать дефицит топлива.

Передовые технологии и малые модульные реакторы (SMR)

Традиционные атомные электростанции — это колоссальные объекты стоимостью десятки миллиардов долларов, строительство которых занимает 15–20 лет. Малые модульные реакторы (SMR) — это новое поколение атомных технологий, призванное решить эту проблему: реакторы значительно меньшей мощности собираются на заводе как конструктор и доставляются на место готовыми блоками, как серийный продукт. Главная ставка — на то, что серийное производство и стандартизация снизят стоимость и сократят сроки строительства, открыв атомную энергетику для новых потребителей, включая промышленные объекты и дата-центры. Именно поэтому Google, Amazon и Microsoft уже подписали долгосрочные контракты с разработчиками SMR, делая ставку на то, что к началу 2030-х годов технология станет реальностью. Однако пока ни один коммерческий SMR западного производства не работает: большинство проектов находятся на стадии разработки или получения разрешений, а единственный крупный американский проект был отменён в 2023 году из-за роста затрат. Таким образом, SMR — это одновременно самая перспективная и рискованная ставка в энергетике: технология обещает многое, но её реальная стоимость и сроки пока остаются открытым вопросом.

Oklo (OKLO US) — американский стартап, разрабатывающий компактные ядерные реакторы мощностью 15–75 МВт. Первый крупный клиент — Meta, подписавшая соглашение на 1,2 ГВт с предоплатой, однако первые реальные поставки энергии ожидаются не ранее 2030 года. Компания претендует на государственные запасы плутония (20 тонн), что может обеспечить её топливом до момента запуска крупных заводов по производству HALEU (высокопробного низкообогащенного урана) в середине 2030-х. Инвестиция в Oklo — это венчурная ставка на потенциальный рост рынка малых модульных реакторов (но этот рост не гарантирован). Компания пока не генерирует выручку и не имеет действующих энергетических активов: её текущая рыночная капитализация отражает ожидания будущих проектов, а не существующие денежные потоки. Финансирование осуществляется за счёт привлечённого капитала и авансовых соглашений с клиентами.

NuScale Power (SMR US). Американский разработчик малых модульных реакторов. Флагманской технологией компании является модуль VOYGR, позволяющий гибко настраивать мощность станций от 77 МВт до 924 МВт в зависимости от нужд заказчика. Реактор получил одобрение стандартного дизайна от регулятора NRC. Доходная часть бизнеса на текущем этапе (начало 2026 года) состоит из проектных сборов и платежей по соглашениям о партнерстве, в частности с девелопером ENTRA1 Energy, который берет на себя капитальные затраты и управление активами. Стратегический фокус смещен на обеспечение энергией дата-центров и реализацию первого экспортного проекта в Румынии. Компания пока убыточная. Запуск первой промышленной установки ожидается не ранее 2029–2030 годов.

Nano Nuclear Energy (NNE US). Бизнес-модель Nano Nuclear Energy нацелена на создание вертикально интегрированной экосистемы вокруг микрореакторов мощностью до 20 МВт, предназначенных для быстрой транспортировки и автономной работы. В отличие от разработчиков более крупных SMR, компания делает ставку на портативность (реакторы ZEUS и ODIN), что позволяет использовать их в удаленных районах, на военных базах и в космосе. Помимо проектирования реакторов, NNE развивает вспомогательные бизнес-направления: производство топлива (HALEU), услуги по его транспортировке и консалтинг, стремясь стать «единым окном» для ядерной энергетики малых форм. Компания находится на инвестиционной стадии, направляя капитал на лицензирование и строительство прототипа в Университете Иллинойса к 2027 году.

Какие могут быть риски?

• Технологический риск. Многие проекты из этой области пока находятся в разработке. Реальная стоимость строительства, надёжность работы и экономика проектов будут известны только после ввода первых объектов в эксплуатацию — а это середина 2030-х годов в лучшем случае. Ядерные стройки могут выходить за рамки бюджета и сроков.
• Финансовые риски. Компании, которые разрабатывают новые технологии, могут сжигать деньги годами до получения первой выручки. Они зависят от постоянного привлечения капитала, и в случае ухудшения рыночной конъюнктуры или задержки проектов могут столкнуться с острой нехваткой финансирования.

В сектор атомной энергетики можно также инвестировать в диверсифицированный набор акций различных компаний (в том числе упомянутых в этом блоге) с помощью ETF. Например, купив Global X Uranium ETF (URA US).